ЛЯГУШКИ КУИРРА-КУИРРА

Дождь в Куирра лил несколько недель подряд, и Стив Би-вен, владелец единственной в городке парикмахерской и бильярдной, стоя на пороге кухни, мрачно смотрел на реку. Вода поднималась, мутные, грязно-желтые лужи стояли в низинах, поблескивая в лучах предвечернего солнца.
«Куирра-куирра,— пели лягушки.— Ква-ква, ква-ква»,— неистово трещали они, колотя в свои крохотные барабаны.
От лягушечьих криков и пошло название городка. Это был центр зернового района, процветавшего до того времени, как река стала заливать склады на прибрежной стороне улицы и цены на пшеницу упали.
Два года подряд река то и дело заливала первый этаж гостиницы «Подк- ва», лавку Росса, пекарню Трэслоу и парикмахерскую, оставляя после себя сырые, облинявшие стены и подмоченные товары.
—    Река Куирра никогда так не безобразничала,— жаловались старожилы,— и уж, конечно, цены на пшеницу никогда не падали так низко.
—    Хэлло, Стиви, как дела? — приветствовал Еивена Джо Браун, завернув с Эрном Беллером в парикмахерскую за пачкой сигарет.
—    Не слишком блестяще, Джо,— ответил Стив.— Кажется, скоро одни лягушки смогут жить в этом городе.
—    Что ж, французы говорят, лягушки — отличная еда,— весело вмешался в разговор Эрн.— Если нам ничего больше не останется займемся разведением ляхушек.
После смерти отца Эрн стал хозяином конюшен около железнодорожной станции. Джо работал кучером у Тома Трэслоу, пекаря.
Бее в городе охали и жаловались на тяжелые времена: то совсем нет работы, то ее слишком много; наводнение того и гляди наделает бед, как уже бывало; цены на пшеницу еще больше упадут.
Фермеры вокруг Куирры окончательно разорились, и У каждого лавочника были долговые списки, которые выросли до непомерной длины. А у самих лавочников на шее висели закладные, да и кредит в банке был превышен Но даже при таких обстоятельствах обитателям Куирры немыслимо было представить себе Стива Бивена мрачным. Записной весельчак, известный всему городу, он вынужден был поддерживать свою репутацию: все знали, что он никогда не упустит случая сыграть с кем-нибудь шутку.
Подвижной маленький человечек, Стив весело чирикал кстати и некстати, и у него в бильярдной, где мужчины собирались по вечерам сыграть партию, всегда было весело.
Однако это не обеспечивало Стиву роскошной жизни, и он стриг, брил парней перед свиданиями с девушками, продавал табак и лотерейные билеты, ухитряясь наслаждаться жизнью, как и должно неунывающему холостяку в провинциальном городке. Но случилось так, что наводнение добралось и до его лавки и запасы подмокли.
Тут ему пришлось заложить свое заведение, чтобы оплатить ремонт и запастись новыми товарами. По его словам, теперь половина клиентов «стриглась у собственных жен», а другая половина просила записать в долг — будь то стрижка или банка табаку, к которой в придачу полагался совет, на кого ставить на скачках, веселый рассказ или новые стишки. Тяжелые времена сказались на нем не меньше, чем на других.
Однако хуже всего было то, что Стив влюбился: ему страстно хотелось жениться на Хлое Трэслоу, но старик Трэслоу и слышать не хотел об этом браке из-за шутки, которую сыграл с ним Стив год назад. А прежде они были большими приятелями — одного поля ягоды — и любили подшутить над другими.
Их дружеские отношения испортились во время поездки на рыбную ловлю в рождественские праздники. Проезжая мимо рефрижераторов близ устья реки, Том, человек экономный, решил захватить домой баранью тушу. Он купил тушу через одного знакомого, работавшего на рефрижераторе, принес на бот и в мешке прицепил ее к мачте.
Была теплая лунная ночь, и Томми, распив несколько кружек с друзьями, рано лег спать. На старом рыбачьем боте Энди Бемера было всего две койки, так что спать приходилось по очереди. Эрн и Стив, развалясь на палубе, мирно рассказывали всякие небылицы, как вдруг у Стива родилась блестящая идея уложить в постель к старому Томми непрошеного соседа. Он отцепил тушу овцы и положил ее на койку рядом с Томми.
Проснувшись на рассвете и обнаружив около себя голое холодное тело, Томми дико закричал и выскочил на палубу,
не разобравшись спросонок, то ли он видит кошмар, то ли во тьме совершено убийство и ему подбросили труп.
Бурное веселье парней открыло ему глаза, но старый Томми был оскорблен тем, что его выставили таким дураком.
—    Шутка есть шутка,— сказал он.— Я могу понять шутку не хуже любого. Но подложить человеку баранью тушу в постель — это уж чересчур!
И хотя эта история по-прежнему вызывала взрывы хохота по вечерам во время сборищ у Стива, Стив и отец его избранницы с тех пор не разговаривали друг с другом.
—    Стиву нужна встряска,— заметил Джо Эрну Беллеру, выйдя из парикмахерской в тот вечер и медленно шагая по широкой безлюдной улице, где старый фонарь на столбе расщеплял дождь на блестящие нити.
—    Еще бы,— согласился Эрн.— Трэслоу — старая перечница! Заставить Хлою расторгнуть помолвку потому, что он поскандалил со Стивом!
—    Томми только и мечтает расквитаться со Стивом,— произнес в раздумье Эрн.
—    Может, мы что-нибудь придумаем,— с надеждой сказал Джо.
Эрн улыбнулся.
—    Черт! Вот было бы здорово!
Внизу, у берега реки, лягушки квакали и булькали под бледным зимним светом луны.
—    Придумал! — закричал Джо.— Лягушки! Каь он сказал? «Кажется, скоро в этом городе смогут жить одни лягушки».
При свете огарка в комнате Джо за булочной они составили целый заговор, чтобы позабавиться самим, дать старому Томми, наконец, расквитаться со Стивом и тем самым привести к счастливому концу роман Хлои Трэслоу с парикмахером.
Когда через несколько дней они зашли сыграть в бильярд к Стиву, никто не сказал бы, что эти добрые, простодушные парни что-то замышляют. Стив получил с них несколько шиллингов. Потом, когда они уже собрались уходить, Эрн вспомнил, что ему нужны сигареты. Стив отправился за прилавок достать пачку. Эрн полез в карман брюк за мелочью и вытащил вместе с двумя шиллингами конверт.
—    Смотри-ка, что ты на это скажешь? — спросил он.— Есть же нахальство у людей.— Он вынул письмо из конверта и стал читать:
—    «Дорогой сэр!
Проезжая в четверг через Куирру калгурлийским экспрессом, я прочел вашу фамилию на здании конюшни около станции. Пожалуйста, простите меня за то, что я взял на себя смелость обратиться к вам, но я никого в вашем городе не знаю. Я открываю новый ресторан в Калгурли, и мне очень нужно получить партию лягушек. Как мне сообщили, их много в вашем районе. Вы меня весьма обяжете, если сможете прислать мне четыре дюжины лягушек с первым утренним поездом в пятницу- Прилагаю десять шиллингов в уплату.
Искренне ваш А. де Во.
Р. S. Пожалуйста, запакуйте лягушек в ящик с отверстиями для воздуха и направьте по адресу: Альберту де Во. Французский ресторан, Калгурли. Груз будет оплачен по прибытии».
—    А десять шиллингов приложены? — спросил Джо.
Эрн положил письмо на прилавок, вынул сигарету из только что купленной пачки и закурил. Стив взял письмо и стал рассматривать его и десятишиллинговую бумажку, приколотую к нему.
—    Видно, готов платить,— сказал он.
—    Черт с ним,— ответил Эрн, забирая сдачу и небрежно пряча письмо в карман.— У меня нет времени гоняться за лягушками. Не слыхал ничего насчет скачек в субботу, Стив?
—    Надо ставить на Киттивэйк,— сообщил Стив.— Есть шанс, что она придет первой, так мне сказал Боб Росс. Но сейчас я выигрываю деньги на том, что совсем не ставлю.
—    Она взяла гандикап в Бельмонте, недели две назад, верно?
—    А я бы не рискнул на нее ставить,— заявил Джо.— Может, она и поднажмет, но все равно у барьера она настоящая корова.
—    Ну, пора и вздремнуть.— Эрн повернулся и пошел к двери.
—    Слушай, Эрн,— остановил его Стив,— так как же насчет этих проклятых лягушек? Всегда у меня где-то сидела мысль, что на них можно подработать. Дела идут из рук вон плохо. Если ты ничего не собираешься предпринимать по этому письму, может, я попробую.
Эрн с удивлением посмотрел на него.
—    Идет, Стив,— Он полез в карман.— Вот оно.— Он протянул через прилавок письмо и конверт, как полагается, с маркой, штемпелем Калгурли, и пошел к двери.
—    Я отправляю хлеб каждое утро с поездом пять тридцать,— как бы между прочим заметил Джо.— Если хочешь, Стив, могу прихватить ящик и отправить его.
—    Спасибо, Джо,— ответил Стив.
От его дома до станции было, по крайней мере, с милю, и вряд ли кому-нибудь особенно улыбалась такая прогулка на рассвете, да еще под дождем.
—    Если мне повезет, я посажу эту нечисть в картонную коробку с дырками, пробитыми в крышке, и оставлю на крыльце, чтобы ты мог завтра захватить.
—    Ладно,— сказал Джо и пошел за своим другом.
Выйдя на широкую пустынную улицу, Джо Браун и Эрн Беллер, ухмыляясь, переглянулись. Они решили, что хотя птичка и осторожна, но все же попалась в силки и не подозревает, что тут дело нечисто. Приятели отправились сообщить обо всем старому Трэслоу, который выложил для этой затеи денежки и сочинил письмо, устроив так, чтобы его брат в Калгурли переписал его и отправил Эрну Беллеру.
Томми, весьма довольный, решил, что де Во следует подтвердить получение первой партии лягушек, сообщить, что его удовлетворяет качество присланных образцов и он просит направить ему двойную партию товара. Соответственно было состряпано послание и отправлено в Калгурли, где его должны были переписать, приложить один фунт стерлингов и адресовать уже самому Стиву.
—    Какого черта Стив Бивен болтается все утро в низине у реки, что он там делает? — недоумевая, спрашивали друг друга обитатели Куирры, опасаясь, не задумал ли Стив покончить жизнь самоубийством из-за любви к Хлое Трэслоу и из-за упорства старика, который не разрешает влюбленным даже увидеться и поговорить
Потом Стив нанял школьников ловить после уроков лягушек и платил им по два пенса за дюжину. Городские сплетники решили, что он рехнулся.
Стив, естественно, старался скрывать цель своей деятельности и стал несколько обидчив: раз или два он намекнул, что занимается какими-то научными исследованиями. Между прочим, упомянул о своем друге, профессоре Шварце, и о том, что лягушки широко используются для экспериментов при испытании вакцины против воспаления легких, над которой работает профессор.
Однако каким-то образом просочилась весть, что Стив продает лягушек во французский ресторан в Калгурли и неплохо зарабатывает. Сумма, нажитая Стивом на этом деле, вырастала каждый раз, как ее называли. Шли разговоры о конкуренции, об этом сообщил Стиву вечером Эрн за игрой в бильярд, и о том, что в будущем разведение лягушек превратится в основную отрасль хозяйства Куирры.
Томми Трэслоу, получавший удовлетворение, выпуская по
ночам лягушек, пойманных Стивом и предназначенных для отправки в Калгурли поездом в 5.30 утра, не мог удержаться от удовольствия изредка понаблюдать за работой Стива на берегу реки.
Однажды, встретив Стива на мосту с мешком и сетью, он прервал свое долгое молчание.
— Черт возьми, Стив, говорят, ты наживаешь состояние,— сказал он.
Стив знал, что выглядит довольно глупо, но повел себя с достоинством, ощущая в кармане письмо де Во, в котором говорилось, что заказ на лягушек может вырасти до двенадцати дюжин с отправкой два раза в неделю и что, поскольку поставки обещают быть высокого качества, его товар впредь будет оплачиваться чеком в конце каждого месяца. Де Во намекнул также на возможность еще более крупных заказов в будущем, так как он обратился к владельцам лучших ресторанов в Перте и Фримантле с предложением поставлять им этот заморский деликатес. Он полагал, что есть шансы создать этому блюду такую же популярность в Австралии, как во Франции и Америке. Он имел в виду завести фабрику для хранения и консервирования лягушачьих ножек, и, если этот бизнес будет и дальше развиваться, де Во надеялся, как он написал в заключение, что он сможет рассчитывать на сотрудничество мистера Стива Бивена, когда предприятие окажется поставленным на широкую ногу.
Строя воздушные замки насчет того, что было сказано в письме, Стив не заметил насмешки, мелькнувшей в глазах старого Тома, и вообразил, что тот начинает примиряться с мыслью о нем как о зяте и что тут сделали свое дело распространившиеся слухи о его деньгах.
Том знал, что скоро конец месяца и отсутствие чека от де Во подействует на Стива, как ушат холодной воды. А между тем Эрн и Джо Браун агитировали школьников, работавших на Стива, забастовать и потребовать прибавки. Кроме того, под действием жары лягушки стали таинственно исчезать, и Стив забеспокоился, как бы ему не сорвать выполнение заказа.
Он написал матери, жившей в Мандиджонге, где почва была влажной круглый год и лягушки • кишмя кишели. У нее было несколько сыновей от второго брака и по указанию Стива вся семья занялась охотой на лягушек. Пойманные лягушки запаковывались в ящики и адресовались Альберту де Во, Французский ресторан, Калгурли, как инструктировал Стив.
Джо Браун и Эрн Беллер узнали о новом варианте их программы, когда мать Стива прислала ему письмо, вложив в него сообщение, полученное от начальника станции в Калгурли, в котором последний просил ее забрать несколько ящиков провонявших лягушек, отправленных ею по адресу: Альберту де Во, Французский ресторан, Калгурли.
Ящики остались невостребованными, и следовало уплатить пять шиллингов за провоз. Стив показал письмо Эрну Беллеру, который как раз завернул к нему в парикмахерскую.
—    Где-то что-то перепутали,— сказал озабоченно Стив.— Джо отправлял моих лягушек, возил ящики к поезду, и все было в порядке.
—    Я передам Джо, чтобы он забежал к тебе, пусть скажет, что он об этом думает,— обещал Эрн.
Джо не появлялся. К концу вечера Стив стал ощущать беспокойство. Во всем этом деле была какая-то тайна, и он так и не мог разгадать ее. На следующее утро он открыл парикмахерскую и направился в бильярдную, чтобы прогладить сукно на столе.
Он наступил на лягушку; другая прыгнула к нему из-под стола. Комната была полным-полна лягушек, квакающих и прыгающих во всех направлениях. Пол кишел ими.
Стив решил, что помешался, что он теперь видит везде тех лягушек, которые снились ему всю ночь. Потом он обнаружил открытое окно и на подоконнике ящик, в который он запаковал последнюю партию лягушек. Прикрепленная к нему записка гласила: «С приветом! Том Трэслоу».
Так вот в чем дело! Стив хохотал, представляя себе, какую радость доставила старику расплата. Правда, это немножко круто, подумал Стив, но он покажет Томми, как надо принимать шутки.
Он так и сделал, смеясь и ругая Джо, Эрна и старика, пока те не испили до капли сладость своей победы. Затем сам Томми предложил отпраздновать помолвку. Он открыл бутылку домашнего вина и, излучая добродушие, позвал Хлою и благословил молодую чету.
—    Знаешь, дорогая, если бы ты не досталась мне в утешение,— признался Стив Хлое через несколько дней,— скажу откровенно, я не смог бы больше никогда выносить вида лягушек и их кваканья.
И по сей день ни Джон Браун, ни Эрн Беллер не осмеливаются произнести слово «лягушка», когда Стив с бритвой в руке приближается к ним. И даже старьщ Томми чувствует, что в эти минуты он рискует жизнью, и всегда с нежностью расспрашивает о Хлое и внучатах, когда заходит к зятю постричься.

Добавить комментарий